Вечером, она ввалилась в каюту, как бревно. Отчего-то она устала, сама не зная отчего.
Лара прислонилась лбом к стене и глубоку вздохнула.
Приведя себя в порядок, она села за стол, не зная, чем занятся. Побарабанив пальцами по столу, девушка оглядела каюту.
Взгляд уцепился за старую карту течений и рифов. Она достала свои заметки, сделанные по пути к Тортуге и перерисовала их на бумагу. На карте не было написано ни одного название материка или любой другой земли, только их контуры, схематицеское изображение.
Закончив с картой, она сделала по-быстрому себе порцию грога и села в кресло перед камином. Ею полностью и безраздельно овладели размышления. О жизнь, смерти, любви...
"Когда-то моя матушка мне говорила, что думать помогают бумага и перо."
Она отставила кружку и положила лист столик со свечой.
"Ну что ж, давайте разберёмся в себе..." - она прикусила кончик пера. "Разберём себя по винтикам..."
Через десять минут выяснилось, что в ней мирно уживаются вредность, ехидство и строптивость, с добротой, пониманием и дружелюбностью.
Лара сделала обалделое лицо и перевернула лист.
"Ладно, разберём себя и по шпунтикам."
Результат был ещё более неутешительный. Она обнаружила, что замуж не хочет, но завести отношения - наоборот, не отказалась бы.
Лара помассировала виски.
"Крыша едет. Надо сходить и напиться в зюзю, тогда и весь этот глубокий бред пройдёт."
Она закинула бумагу на стол и затушила свечи.